Сейчас в России работает около 600 академических научных организаций, а если учесть ведомственные институты и университеты, то гораздо больше. При огромной территории и тех проблемах, которые сейчас приходится решать России, «возможное десятикратное сокращение научных учреждений станет просто катастрофой».
По его словам, решение о «150 ведущих организациях» пока не принято, но вектор определен: «в этой парадигме все остальные институты будут лишены финансирования, а поскольку сейчас экономический кризис, всё будет определяться его темпами»; «новосибирский Академгородок попросту превратится в депрессивный район, если там останется только часть институтов».
Не трудно предположить, что будет со многими важными институтами, у кого в силу тематики их работ не может быть большой цитируемости или внедрения результатов. В их числе может оказаться и Институт проблем малочисленных народов Севера, чья деятельность исключительно важна для Якутии и проживающих там людей, но не привлекает внимание международных журналов вроде Nature или Science, - отметил Асеев.
В большинстве институтов финансирование не увеличилось, оборудование устаревает, задачи перед наукой не поставлены, считает академик. Из-за кризиса в экономике ухудшилась ситуация с внебюджетным притоком средств. Единственный плюс в том, что руководство РАН попросило продлить мораторий на операции с имуществом академии еще на год и получило поддержку главы государства.
В целом же, впечатление от ситуации в науке тяжелое — «мы вступили на абсолютно неверный путь». «Поймите правильно: никто не возражает против того, что должны быть хозяйственники, которые встроены в государственную систему — и у Михаила Алексеевича Лаврентьева была мощная команда, которая строила Академгородок. Но ученые выступают против некомпетентности и ее следствия — бюрократии», - подчеркнул Асеев.
Он предложил присмотреться к опыту других стран, где специалисты и эксперты самого высокого уровня разбиты на группы и по каждому вопросу готовят справки и прогнозы, анализируют, какие направления будут развиваться в ближайший год, и дают руководству своих стран необходимые рекомендации для принятия компетентных решений о финансировании и поддержке.
«У нас же подобного подхода вообще нет — открытая и гласная экспертиза сложнейших проблем развития науки и высоких технологий только начинает формироваться», - признает ученый.
