4-5 апреля. Вчера устроила себе выходной день, в том числе и от очередной записи в Дневнике. С тех пор, как распростилась с работой, стараюсь реже использовать насилие над собой. Если чего-то ну очень не хочется, то и не делаю. И не переживаю по этому поводу. Значит, сделаю завтра. Или послезавтра.
Зато я, наконец, испекла заявленный пирог – с грушей и крыжовником. Больше груши замораживать не буду. Начинка из них оказалась никакая, хорошо, что оттенила нейтральный вкус крыжовником. Фото пирога отправила по ватсапу соседке, чтобы убедилась в моей реакции на конструктивную критику. Тем не менее, увлекаться стряпней не собираюсь. Доктора уже выражают обеспокоенность тем, как отразятся на нас малоподвижность и частые визиты на кухню в период карантина.
Замечаю, что не хочу употреблять слово «самоизоляция». Как-то постепенно оно утратило для меня первоначальный смысл. Когда я закрылась дома 19 марта, до официального принятия карантинных мер, это решение было моим собственным выбором, продиктованным определенными обстоятельствами. И оно меня особенно не тяготило. Но стоило появиться жесткому предписанию не выходить за порог квартиры, а в случае крайней нужды – испрашивать на это соизволения, как добровольная самоизоляция превратилась в принудительное заточение. А оно уже вызывает совсем другие эмоции.
На фоне этих других эмоций всякие раздолбаи, беспечно гуляющие по улице, начинают казаться милыми. И, наоборот, те, кто рвет рубашку на груди и матом орет на всех нарушителей карантина, вызывают совсем противоположные чувства. Понятно, что для категории группы риска выходить из дому при вспышке любого гриппа, вызывающего тяжелые осложнения у хронических больных, действительно опасно. Но при этом совсем не хочется, чтобы сидящие взаперти враждебно воспринимали тех, кто осмеливается выйти на прогулку. И наказывать последних, если они не больны, тоже, мне кажется, не за что.
Недавно в какой-то новостной программе по телевидению показали короткое интервью с молодым человеком, который шел себе по тротуару с рюкзаком за плечами. Корреспондент спросил, не считает ли он необходимым соблюдать карантин, не боится ли сам заразиться, не беспокоит ли его, что происходит в целом со страной. И юноша на все вопросы коротко отвечал: «Нет!» Понятно, что демонстрация такого пофигизма была рассчитана на праведный гнев телезрителей, типа: «Да как он вообще смеет так думать?! Немедленно схватить, заточить, наказать, чтоб другим неповадно было!»
А ведь юноша с серьезным, умненьким лицом, возможно, просто раскусил провокационный настрой журналиста, рыскающего по городу в поисках отрицательного примера, и поиронизировал над ним и над ситуацией. Не исключено, что думает он абсолютно по-другому, несмотря на то, что вышел на улицу.
Меня вообще всегда очень смущают попытки возбудить агрессию к отдельному человеку или группе людей, которые думают не так, как большинство. Мы же вроде считаем себя приверженцами демократии. Да и нам ли провоцировать негативные реакции? Особенно в сегодняшних условиях. По-моему, у нас их и без того с лихвой. Вот последний пример в утренних новостях: мужчина расстрелял возле подъезда пятерых человек, громко разговаривавших под его окном и мешавших ему заснуть.
Все мы, особенно в определенном возрасте, понимаем, как иногда раздражают люди, не соблюдающие элементарные правила общежития, в том числе и те, кто на ночь глядя развивает бурную активность, наплевав на соседей. У меня тоже наверху живет такая семья: днем их практически не слышно, а после десяти вечера дети как будто сходят с ума: орут во весь голос, катают по полу тяжелые предметы, безостановочно бегают и прыгают. Держу на прикроватной тумбочке беруши, потому что попытка один раз воззвать соседей к совести успехом не увенчалась.
А кто-то схватился за ружье. Настоящий кошмар. К несчастью, предвидеть неадекватные психические реакции в раскаленной общественной атмосфере невозможно. Так не безрассудно ли еще и подливать масла в огонь, настраивая людей друг против друга?
В моем книжном шкафу антиутопия англичанина Джорджа Оруэлла «1984» и роман Евгения Замятина «Мы» стоят на разных полках, потому что один автор зарубежный, а другой наш. А по теме и в моей памяти они рядом. Обе эти книги я прочитала в то время, когда на нашу страну обрушилась гласность, и нам стало доступно то, что многие годы находилось под запретом для массового читателя. Несмотря на жуткие пророчества относительно будущего устройства мира, верилось, что эти талантливо «нарисованные» картинки никогда не станут действительностью. Ведь мы одинаково понимаем, о чем предупреждают англичанин и русский, свободно обсуждаем написанное, а, значит, вне опасности.
В аналитических материалах сегодняшней прессы, популярной и научной, обозначились параллели нынешней карантинной жизни с жизнью по Оруэллу. Не дам разгуляться мыслям в таком направлении. Не стану перечитывать его знаменитую антиутопию. Не хочу верить, что уроки прошлого ничему не учат. Наоборот, хочется думать, что скоро все это закончится и будет вспоминаться, как дурной сон. И вирус, и связанные с ним ограничения.
Татьяна САФОНОВА.
