Из дому можно выходить за покупкой продуктов или лекарств, гулять с детьми или с собакой, отходя от дома не более чем на сотню метров.
Наш дом в Хайфе расположен на горе, в лесу. Дома на четыре-шесть квартир отстоят друг от друга на приличном расстоянии. Если мы на прогулке видим соседей, то поворачиваемся и шагаем в противоположную сторону: народ у нас мобильный, бывали и в командировках, и на отдыхе за границей, где можно подцепить зловредную инфекцию.
Однако в нашем районе эпидемиологическая обстановка относительно спокойная, чего нельзя сказать о кварталах, где живут люди из ультраортодоксальной общины: дома их стоят очень близко друг от друга, большая скученность. Они негативно воспринимают рекомендации властей о профилактике COVID-19. В результате этого в городе Бней-Браке заражён коронавирусом каждый третий из ультраортодоксов.
В Израиль мы переехали из г.Краматорска (Донецкая область, Украина), вскоре после того как неизвестные ограбили нашего 13-летнего сына, когда он, возвращаясь из магазина, вошёл в подъезд дома. Он даже не видел грабителей: они сзади приставили нож к горлу, забрали сумку с продуктами, обшарили карманы и забрали сдачу. Муж позвонил мне на работу: приходи домой, сын вернулся из магазина ни с чем, бледный, как полотно, и не говорит ни слова. Я прибежала, кое-как разговорила сына, вызвала милицию. Среди милиционеров был знакомый, который знал, что я еврейка. Он посоветовал: «Света, если есть возможность, увози семью».
Мы оформили документы, прилетели в Тель-Авив, откуда, по совету друзей, отправились в Хайфу. Нам крупно повезло: через три дня муж устроился на работу в электрическую компанию, взяли даже без знания иврита: у него была рекомендация главного инженера Краматорской электростанции; он был хорошим специалистом. Я стала кассиром в магазине (в Краматорске работала в сфере торговли). Жили, в основном, на его зарплату: работникам энергетических компании хорошо платили.
В 2010 году я овдовела. За три года до этого у мужа врачи вдруг обнаружили злокачественные новообразования в обоих лёгких, рак в последней стадии. В Израиле сильная медицина, он продержался три года, а потом, вероятно, подцепил какой-то вирус, и его не стало. Наши сыновья к тому времени уже стали взрослыми, старший отслужил срочную службу в армии Израиля, затем ещё три года по контракту, младшему оставался год до демобилизации. Так мы остались одни.
В 2012 году у дочери моей старшей сестры (по маме) родилась дочка Сарочка. Потом, поскольку и сестра, и её дочь заболели, трёхлетнюю Сарочку забрали органы опеки. Узнав об этом, я взяла девочку. Поскольку работа кассира отнимала много времени, я стала няней мальчика, страдающего сахарным диабетом. Пока не ввели карантинные мероприятия, ходила с ним в школу, помогала делать анализы на сахар, домашние задания. А наша Сарочка теперь уже школьница, учится во втором классе, сейчас – дистанционно, занимается музыкой, помогает мне дома, гуляет с нашим псом-маламутом. Так и живём.
Светлана АБРАМОВ-ШЕХОДАНОВА,
г.Хайфа, Израиль.
