Много лет она посвятила поиску алмазов, однако после открытия «Зарницы» на долгих 36 лет о ней забыли, отдав все лавры первооткрывательницы ее ученице Ларисе Попугаевой.
И лишь в начале 80-х годов справедливость восторжествовала и роль Натальи Сарсадских в открытии "Зарницы" была официально признана. А в 1994 году крупному алмазу (около 73 карат) было присвоено ее имя.
Собкор SakhaNews в Санкт-Петербурге Виктор Червинский встретился с прославленной первооткрывательницей.
- Наталья Николаевна, вы коренная петербурженка?
- Да, я родилась в Петрограде в 1916 году, мне 92 года. Девяносто два! Никто не верит. Отец мой пятнадцать лет учился в Горном институте. Почему? Да просто он учился с перерывами. Сдавал какие-то предметы, потом, будучи еще полуспециалистом, нанимался коллектором в какую-нибудь экспедицию на год-два. Работал и в Красноярском крае, и в Монголии, и в Китае. Зарабатывал деньги, потом возвращался в Ленинград.
У меня сестра была еще маленькая, он и ее с мамой забирал с собой в экспедицию, там они на верблюдах, на лошадях два-три года скитались по степям, работали. Потом приезжали сюда с деньгами, снимали квартиру, жили тут, положим, год. Отец сдавал очередные предметы в Горном институте и опять отправлялся в поле. У нас в семье сохранилась его зачетная книжка, в ней по всем предметам, кроме закона божьего, все оценки «отлично».
- Выходит, вы пошли по стопам отца?
- Мало того, что по стопам отца. У меня и отец, и сестра, и муж – геологи. А еще дочь, сын, двоюродная сестра, племянник – все тоже геологи. А я в 1938 году окончила геологический факультет Ленинградского университета. По распределению меня направили работать минералогом, хоть я училась на петрографа.
А потом, когда началась война, нас эвакуировали на Урал, в алмазную экспедицию, и алмазная группа ВСЕГЕИ (Всесоюзный геологоразведочный институт), в которой работал мой муж Александр Кухаренко, была туда эвакуирована. Там тогда велись поиски россыпных месторождений. В тот момент моему сыну было восемь месяцев. И мы товарным поездом две недели ехали до Урала. Там мы прожили до 1944 года.
- А в Якутию впервые когда попали?
- После того как мы вернулись из эвакуации, в Москве организовали специальный трест по поискам алмазов. И они набирали специалистов. Так как с Урала приезжали геологи, уже работавшие на алмазах, многие из них попали в этот трест. И я оказалась в Центральной экспедиции в Ленинграде, партии которой работали по всему Советскому Союзу.
Сразу после войны начались массированные поиски месторождений полезных ископаемых: и на Дальнем Востоке, и на Украине, и в Средней Азии, и на Русской платформе – везде были крупные стационарные экспедиции. Но кроме них, там работали партии из нашей Центральной экспедиции. Я тогда возглавляла лабораторию, куда стекались материалы со всех концов страны. И мы целенаправленно занимались поисками алмазов.
В конце концов, меня направили в Якутию. Тогда как раз выдвинули тему по моему шлиховому профилю, было это в 1950 году. К тому времени уже был определен наиболее перспективный район поисков – Вилюйский. А до этого искали по всей Сибирской платформе. И там работали геологи из ленинградских, московских и других академических институтов и из ВСЕГЕИ в том числе.
В Якутии я провела четыре полевых сезона - с 1950 по 1953 год. К сожалению, в 1954-м, когда открыли «Зарницу», я осталась в Ленинграде, оказалась в декретном отпуске. Но когда открыли кимберлиты, продолжала их изучение. Именно я впервые сказала о том, что кимберлиты являются только транспортерами алмазов, алмазы не кристаллизуются в этой породе. Многие тогда на меня накинулись, что это не так.
- Еще больше шуму, помнится, наделала история с южноафриканскими пиропами?
- Мой муж работал на кафедре минералогии в университете. Защитил кандидатскую и докторскую диссертации по алмазам. Именно благодаря его настойчивости в минералогическом музее университета отыскали коробочку с образцами пиропов из Южной Африки, которые поступили в университет еще до революции. И когда с ними сравнили пиропы, найденные в Якутии, то ахнули – один к одному! И Кухаренко дает заключение, что это кимберлитовые пиропы. Вот только под это трест и выделил деньги на дальнейшие работы.
Иван Краснов, возглавлявший тогда Тунгусско-Ленскую экспедицию ВСЕГЕИ, предложил взять от нас одного человека в его штат. А я как раз не могла поехать, была в декретном отпуске, ждала дочку. И отправила вместо себя свою помощницу Ларису Попугаеву. Причем она ехать одна отказывалась наотрез, боялась, что не справится, ведь в том районе и опытные геологи ничего не нашли.
Кое-как я уломала ее. Будешь, говорю, шлихи мыть и искать алмазы только по пиропам. Смотреть шлихи прямо в поле, визуально или под лупой - и следить за концентрацией пиропа, подсчитывая количество зерен. И идти в том направлении, где оно увеличивается.
Мой метод пироповой съемки и привел Ларису к историческому открытию. 21 августа 1954 года на левом берегу реки Дьяхи Лариса Попугаева и рабочий Федор Беликов открыли трубку «Зарница». Это было первое в СССР коренное месторождение алмазов, с которого фактически началась вся алмазодобывающая промышленность Якутии. На Ларису обрушилась слава, а меня отовсюду вычеркнули и не вспоминали 36 лет.
- А как вы узнали, что ваша подопечная открыла трубку?
- И это тоже почти детективная история. Много наших геологов из ВСЕГЕИ и из других организаций работали в Якутии. Возвращаясь оттуда, они рассказывали мне об этом открытии. А от Ларисы ни слуху ни духу, ей якобы не давали возможности сообщить нам об этом.
Более того, геолог Дима Соколов из института геологии Арктики встречался там с Ларисой, и она подарила ему кусочек кимберлита. Понимаете, не мне послала, а Димке подарила. И он прибежал ко мне в лабораторию, показал образец. Я его спрашиваю: «Ты мне привез?». Он: «Нет, это она мне подарила». Вот так. Хоть бы она мне записку отправила с геологами, приезжавшими оттуда: мол, Наташа, мы победили. Ведь мы с ней были подруги.
Потом, конечно, мы с ней общались, когда она привезла материал. Мне отчет надо было сдавать, как-никак три года работала над этой темой. Ведь именно я, убедившись, что методика, по которой вела поиски Амакинка, не работает, покумекав в кабинетной тиши, поняла, что надо уйти от траппов, но при этом не потерять ниточку, ведущую к алмазам. В низовьях Мархи рассыпные алмазы находили. Поэтому я выбрала приток Мархи Далдын, где не было траппов. И попала в точку. Шлиховым методом на траппах мы бы ничего не нашли, а там нашли.
- Как же все-таки получилось, что вас вычеркнули из списка первооткрывателей?
- Под предлогом того, что все материалы о поиске алмазов являются секретными, их у Ларисы отобрали, а когда в Нюрбу понаехали корреспонденты, им было заявлено, что первое коренное месторождение алмазов в стране открыла ленинградский геолог Лариса Попугаева из ... Амакинской экспедиции.
Вначале, правда, меня еще упоминали как ее руководительницу. Нас с Ларисой даже представили к Ленинской премии за 1957 год. Но потом наши фамилии из списка кандидатов были вычеркнуты. Взамен этого Ларису наградили орденом Ленина, а меня – орденом Трудового Красного знамени. А потом Попугаевой дали звание "Первооткрыватель месторождения", а мне нет.
Только спустя 36 лет в День геолога, во ВСЕГЕИ, где я работала старшим научным сотрудником, я получила статус первооткрывателя. Во многом это произошло благодаря учительнице-краеведу из поселка Крестях на Вилюе Марфе Конобуловой, режиссеру "Леннаучфильма" Валентину Венделовскому, заведующей историко-производственным музеем «Якуталмаза» в Мирном Таисии Вечериной.
О многом еще говорили мы с Натальей Николаевной у нее дома – а она живет в районе Смольного. Хозяйка смущалась из-за того, что в квартире полным ходом шел ремонт. И она попросила:
- Вы уж где-нибудь обязательно отметьте, что постпредство Якутии и постпредство «АЛРОСА» в Петербурге это все организовали. Спасибо им! Мы бы с дочкой такой ремонт не подняли.
Фото автора и из архива В.Л. Масайтиса
