ИA SakhaNews. В Якутии случилось то, что принято называть «неудобной новостью». На правительственном часе в Ил Тумэне депутат Павел Петров рассказал о ситуации в Мархинской средней школе: девочки приходят на занятия в хиджабах, мальчики — в тюбетейках, а от родителей всё чаще звучат просьбы организовать в школах молельные комнаты, сообщает «Торбозное радио».
Казалось бы, это частный случай, школа как школа. Но министр по внешним связям и делам народов Гаврил Кириллин отметил, что в Мархе стихийно формируются классы, где дети мигрантов составляют большинство.
Это уже не про одежду. Это про то, как за несколько лет тихо, без взрывов и митингов, меняется лицо целого пригорода Якутска.
Реакция властей оказалась на удивление жёсткой и, если честно, запоздалой. Минобразования поручили «не допускать перекосов» и перераспределить школьников. Сам Кириллин выступил против молельных комнат, назвав недопустимым формирование обособленных сообществ — и в посёлках, и в школах.
Сказано правильно. Вопрос в другом: почему для того, чтобы это заметить, понадобился депутатский запрос?
Якутия за последние десять лет дала несколько вспышек межнационального напряжения, и почти каждая начиналась не с идеологии, а с бытовухи. Март 2019 года — изнасилование местной жительницы, подозреваемый — гражданин Кыргызстана. Тогда Якутск вышел на стихийные сходы, дело дошло до погромов овощных палаток и угроз водителям-мигрантам, а глава республики Айсен Николаев подписал указ, ограничивающий приём иностранцев на работу. Позже мэр Якутска Сардана Авксентьева говорила, что настоящей причиной были не мигранты как таковые, а цены, доходы и безработица — но к тому моменту толпа уже нашла виноватых.
Потом был Айхал, 2019-й, перестрелка между уроженцами Дагестана и Осетии в ресторане, один погибший, четверо задержанных. Потом — январь 2024-го, убийство в пригородном селе Марха , подозреваемый — уроженец Таджикистана с российским паспортом, снова стихийный протест на площади Победы и снова задержания.
Ни одна из этих историй не была «столкновением культур» в высоком смысле слова. Это были столкновения на почве алкоголя, клубов, бытовых ссор и плохо скрываемого социального раздражения. Но именно они формируют фон, на котором хиджаб в Мархе перестаёт быть просто тканью.
Есть и другая линия, менее заметная, но не менее важная. Якутия прошла через споры 2017–2018 годов вокруг обязательного изучения якутского языка в школах — тогда они шли не между мигрантами и местными, а внутри самого общества, между теми, кто считал якутский язык обязательным в обучении, и теми, кто хотел добровольности. Этот эпизод показал: в Якутии болезненно реагируют на любые попытки перекроить школьное пространство под чьи-то отдельные запросы.
Так что нынешняя история с молельными комнатами попала в уже подготовленную почву.
Самое интересное в новости из Мархи — даже не хиджабы. И не тюбетейки. А слово «стихийно». Классы с большинством детей мигрантов не кто-то создал директивой сверху. Они сложились сами, потому что семьи приезжих селятся компактно, потому что школы берут тех, кто рядом, потому что, очевидно, никого это особо не волновало. Это классическая история европейских пригородов, только в якутском исполнении и с опозданием на десять лет. И теперь чиновники будут «перераспределять» школьников, то есть развозить детей по разным школам, создавая видимость интеграции там, где её не было изначально.
Кириллин прав в главном: обособленные сообщества — это плохо. Но запретить молельную комнату проще, чем объяснить родителю, зачем его ребёнку сидеть в одном классе с детьми, чьи родители не говорят по-русски и не планируют учить якутский язык.
Якутия десятилетиями строила свою идентичность на хрупком балансе между якутским и русским, между северным традиционализмом и федеральной вертикалью. Мигрантский фактор в эту схему не вписывался, и его, получается, долго предпочитали не замечать. А Марха просто перестала позволять себя не замечать.
- Картина маслом. 06.11.2026 09:27
Приехали. Импортозамещение идет полным ходом. Единение называется.