Мы решили поговорить об этой книге с выдающимся языковедом Якутии, академиком АН РС(Я), главным редактором «Большого толкового словаря якутского языка», главным научным сотрудником сектора лексикографии ИГИиПМНС СО РАН РС(Я) Петром Слепцовым.
– Петр Алексеевич, наряду с собственным предисловием Людмила Реасовна опубликовала большую вашу статью «А.Е.Кулаковский и судьбы родного языка», написанную для книги «Кулаковский и время» (2003). Это говорит о том, что она целиком принимала вашу позицию по отношению к наследию Алексея Елисеевича.
– Да, во многом наши научные взгляды совпадали, она на протяжении десятков лет консультировалась со мной, так что рабочие отношения переросли в искреннюю человеческую дружбу. Она по возрасту годилась мне в дочери, поэтому я так и называл ее: «Дочь моя».
Людмила Реасовна делилась, что хочет издать полное собрание сочинений Алексея Кулаковского. Это примерно шесть томов. Я надеюсь, что ее благое дело будет продолжено молодыми учеными.
– Меня удивило, что труды Кулаковского по якутскому языку еще не были изданы единым сводом в первозданном виде. Почему так случилось?
– Как и прежде, я утверждаю, что судьбу наследия Кулаковского нельзя рассматривать вне времени и исторических событий. Материалы свои Алексей Елисеевич собирал в начале прошлого века в нечеловеческих условиях. Как сам он пишет, семь раз тонул в северных реках, замерзал, голодал, подвергался нападению хищных зверей. Нередко в местах, где он проводил исследования, шла Гражданская война. Ему пришлось выступить переговорщиком и поехать в Оймякон убеждать повстанцев против Советской власти сложить оружие, чтобы избежать верной гибели от рук красных карателей. Так что все его экспедиции были почти миссионерскими: появляясь в самый жестокий день и час, он советами помогал людям сохранить свою жизнь. Очевидно, он мог что-то утратить безвозвратно и сам.
В разные годы из-за политической конъюнктуры его труды подвергали редактированию, часть была утрачена из фондов архивов. Некоторые вещи были присвоены разными людьми. Это сильно огорчало Людмилу Реасовну, она мечтала все, что удалось найти по крупицам, издать без купюр и правок, чтобы сделать более доступным для изучения будущими поколениями, а также ради сохранения родного якутского языка.
Конечно, попытки издать труды Алексея Кулаковского были. В 1946 году сотрудник НИИ Языка, литературы и истории Никита Григорьев подготовил и издал сборник его статей и материалов по якутскому языку. Издание вызвало широкий резонанс в кругах якутской интеллигенции. К сожалению, в 1952 году после выхода печального постановления бюро Якутского ОК ВКП(б) «О буржуазно-националистических извращениях в освещении истории якутской литературы» от 6 февраля все книги Кулаковского были повсюду изъяты и сожжены. В том числе и вышеназванный сборник статей. У меня был тот сборник 1946 года. Могу сказать, что он повлиял на мой выбор будущей профессии.
– А у меня имеется сборник «А.Е.Кулаковский. Научные труды», изданный вашим институтом в 1979 году. Однако Людмила Реасовна считала, что он грешит вмешательствами в авторский текст, сделанными без всяких разъяснений. Возможно, эти вторжения – дело рук цензоров Главлита ЯАССР, которые могли корежить и исправлять все, что считали идеологической крамолой. Сотрудникам редакции журналов «Хотугу сулус» и «Полярная звезда», где я работала в 80-е годы, неоднократно приходилось по их указке делать так называемые «заштамповки», «выдирки» и «заклейки» в публикациях писателей и ученых. Кроме того Л.Р.Кулаковская прямо указала, что сборник вышел без подобающего предисловия, текстологической обработки и достаточного научного-справочного аппарата, а из тех комментариев, что все же попали в книгу, большой интерес с точки зрения науки представляют только ваши, Петр Алексеевич, комментарии.
– Спасибо Людмиле Реасовне на добром слове. Да, отличие академического издания от любой другой книги – в оснащенности материалами, которые дополняют и поясняют основной текст, чтобы читатель мог легче понимать изложенную информацию. Наследие Кулаковского чрезвычайно разнообразно и богато, его научные материалы настолько тесно переплетены с его поэтическим творчеством, что собранные им сокровища родного языка по сей день могут рождать все новые дискурсы. Так что комментировать его тексты – дело очень увлекательное.
Понимаете, у Кулаковского был свой взгляд на якутский язык. Как и Людмила Реасовна, я всегда был за то, чтобы его труды стали всенародным достоянием. Я советовал ей вдумчиво комментировать материалы, и прежде всего в конкретном историческом контексте. Она не спрашивала, что именно надо комментировать, ибо понимала труды, ход мыслей своего деда на генетическом уровне. И относилась к его наследию с максимальной бережностью.
– Вы стали студентом в роковом 1952 году. Что вы тогда чувствовали к Кулаковскому?
– В 1952 году я поступил на 1-й курс РОЯШ (русского отделения для якутских школ) Педагогического института, который размещался в каменном здании Реального училища. Мы конечно знали, что это за здание. При хорошем раскладе Кулаковский вполне мог жить и творить у нас на виду. Ведь скончался-то он в 49 лет! Разве это возраст? И я думал: «Как жаль, он мог быть моим учителем!»
А 1952 год был страшный. На якутских классиков был навешен ярлык «буржуазных националистов». Газеты печатали разгромные статьи на писателей, ученых, руководителей. Тогда же в «Социалистической Якутии» вышла статья Л.Н.Харитонова «О националистических извращениях в вопросах якутского языка». Когда мне показали ее, я даже читать не стал. Потому что в свои 23 года имел твердое представление о личности Кулаковского и менять его не собирался. Можно догадываться, что могло подвигнуть автора статьи написать такое. В тот год многие делали не то, что хотели.
– Несмотря на почтенный возраст вы – современный ученый. Какое значение имеют труды Кулаковского в наши дни?
– Его творчество и научные труды никогда не устареют. А.Е.Кулаковский очень рано и глубоко понял судьбоносное значение родного языка для будущего якутского народа. Прекрасно изучив общие закономерности, сильные и слабые стороны якутского языка («Я уже тридцать лет изучаю родной язык, вдумывался в его лабиринты, сравнивал его со знакомыми мне языками», – писал он в 1925 г.), просветитель направлял усилия на то, чтобы родной язык достиг высоких вершин в своем развитии, чтобы на нем можно было творить художественные ценности и свободно выражать все понятия культуры, науки и цивилизации. И это закономерно привело А.Е.Кулаковского к широкой постановке проблем якутского литературного языка. Специально не занимаясь теоретическими вопросами литературного языка, но поняв огромное его социально-культурное значение, он направил свое поэтическое творчество и филологические изыскания на то, чтобы заложить для него широкие демократические основы.
Он любил родной язык и был убежден в счастливой его будущности, изучал его, чтобы упрочить его положение и заложить фундамент для его дальнейшего развития и процветания. Алексей Елисеевич считал, что якутский язык необычайно ярок, образен, пластичен, он может бесконечно вбирать в себя русские и международные слова, а также собственными языковыми средствами образовывать неологизмы и термины. И утверждал, что эти качества делают его живучим. Собранные им примеры устного народного творчества, речения и идиомы, архаизмы, образцы диалектов и говоров, принятых в разных районах Якутии, термины, заимствованные русские слова сохранили для нас огромные богатства языка, они служат рождению и утверждению языковых норм, совершенствованию современного литературного языка. Так что можно смело называть Алексея Кулаковского нашим первым лингвистом, этнографом, философом, поэтом и общественным деятелем.
Он на целый век опередил свое время. Это сейчас самые большие перспективы для научного познания мира открываются на стыках разных научных дисциплин. А он занимался такими исследованиями еще на заре ХХ века. В этом его гениальность и непреходящая ценность.
– Спасибо, Петр Алексеевич.
Аита ШАПОШНИКОВА
На фото слева направо: академик Пётр Слепцов и лексиколог Анатолий Нелунов.
