ИA SakhaNews. В преддверии выборов в Якутии заметно активизировалась политическая жизнь. И это естественно: кандидаты и их сторонники стремятся привлечь внимание к самым острым проблемам, порой делая заявления, которые ещё недавно казались немыслимыми. Именно в такой обстановке прозвучал призыв экс-зампреда правительства республики, бывшего вице-президента АЛРОСА Эрнста Берёзкина, который открыто предложил поставить перед Москвой вопрос о федеральной программе эвакуации жителей арктических районов. Его слова о том, что сегодня в Арктике «нет условий для жизни», а люди пытаются «нищими убежать» из арктических посёлков, стали настоящим вызовом официальной риторике о сохранении арктического присутствия. Насколько справедлив этот диагноз и есть ли у якутской Арктики будущее?
Вопрос о судьбе арктических территорий и их жителей неизбежно вызывает в памяти громкие политические заявления прошлых лет. В 2013 году разразился скандал, когда профессор ВШЭ Сергей Медведев предложил передать Арктику под международную юрисдикцию. Лидер ЛДПР Владимир Жириновский назвал это предложение «отвратительным», подчеркнув, что Арктика является границей России.
Однако сам Жириновский неоднократно выступал с инициативами, касающимися заселения Севера. Например, в 2017 году он предложил создать единую базу данных пустующего жилья в моногородах, включая Мурманск и другие северные города, чтобы люди могли самостоятельно подбирать варианты для обмена. Он пояснил, что речь не идёт о принудительном переселении — пенсионер из коммуналки в центральной России мог бы переехать в более просторную квартиру на Севере, а работоспособный человек с Севера — в регион с работой, но в худшие жилищные условия, удовлетворяя обоюдные потребности.
Зампред комитета Госдумы по труду Михаил Терентьев и сенатор Валерий Рязанский тогда критически отнеслись к этим идеям, заявив, что переселять пожилых людей на Север негуманно, а условия жизни там несравнимо тяжелее, чем в средней полосе.
Таким образом, даже среди политиков нет единого мнения: Арктика воспринимается то как стратегический ресурс, который нельзя отдавать, то как зона, где жизнь людей требует колоссальных компенсаций.
Реалии жизни в арктических районах Якутии подтверждают самый пессимистичный прогноз. Главный катализатор проблем — транспортная недоступность. Авиация остается единственным круглогодичным видом транспорта, связывающим отдалённые посёлки с «большой землей», однако финансирование субсидируемых перевозок за два года сократилось в три раза: если в 2023 году на эти цели выделялось около 600 млн рублей, то на 2026 год заложено лишь около 200 млн при реальной потребности примерно в 1,65 млрд рублей . Рыночная стоимость билета из райцентра до Якутска достигает 70 тысяч рублей в одну сторону.
Ситуация усугубляется тем, что даже при выделении 149 млн рублей на межрайонные авиаперевозки по 14 арктическим направлениям с 1 июня 2026 года вводятся строгие ограничения: льготные билеты доступны только жителям с постоянной пропиской в Арктике, предъявившим «Карту жителя Якутии», а количество поездок ограничено квотой — один билет туда и один обратно либо два в одном направлении.
В результате дефицита финансирования у авиакомпаний образуются колоссальные долги, приводящие к отмене рейсов. Трагическим символом этого кризиса стала гибель девочки в арктическом селе Ючюгей, чьих родителей около месяца не могли привезти судмедэксперта для захоронения ребёнка. Депутаты признают, что при сохранении текущих темпов сокращения субсидий население рискует оказаться в полной транспортной изоляции, что закономерно ведёт к оттоку — за два года Среднеколымский и Верхоянский районы покинули по 800 человек, в Абыйском прогнозируют, что через пять-шесть лет населения не останется вовсе.
На этом фоне позиция руководства Якутии выглядит принципиально иной: власти республики не рассматривают возможность принудительного или тотального переселения, заявляя, что для местных жителей, особенно коренных народов, это родной дом, предложение переехать за компенсацию было бы воспринято как оскорбление. Однако эта риторика о сохранении Арктики, как показывает анализ, не подкрепляется адекватным ресурсным обеспечением.
Добавьте к этому проблемы с нехваткой учителей-предметников и врачей (последнее, впрочем, наблюдается в Якутии не только в арктических районах).
Заявление Эрнста Берёзкина вскрывает болезненное противоречие: официально переселение не поддерживается, но фактическое сокращение финансирования транспорта и социальной сферы вынуждает людей уезжать, что приводит к «тихому» вымиранию арктических поселений. Хотя в 2023 году в Якутии выдали 81 государственный жилищный сертификат на 340 млн рублей, а на 2024 год выделили 218 млн рублей для предоставления еще 53 сертификатов пенсионерам и инвалидам, этих мер недостаточно даже для обслуживания очереди из почти 7,7 тысячи семей. В 2026 году на федеральные жилищные сертификаты выделено более 10 млрд рублей, но большая часть средств уходит на переселение людей в другие регионы страны, включая Москву, Санкт-Петербург и Краснодарский край.
В мировой практике идея переселения из экстремальных климатических зон или, напротив, искусственного заселения уже реализовывалась с разной степенью успеха. В Канаде, Гренландии и на Аляске делают ставку не на вывоз людей, а на развитие локальной экономики через государственные субсидии, вахтовый метод и ротацию специалистов при сохранении базового присутствия коренных народов. Российский опыт федеральных программ переселения, действовавших с 1995 года, и пилотный проект реструктурирования районов Севера на заём Мирового банка (2002–2009) показали, что механистические подходы обречены: за три года активной фазы проекта помощь получили лишь 3200 семей, а по федеральной программе за четыре года — всего 6% от числа желающих. Эксперты подсчитали, что при существующих темпах понадобится 150 лет, чтобы помочь переехать всем, кто стоит в очереди.
Таким образом, даже там, где переселение признается необходимым, его организационные и финансовые механизмы оказываются крайне неэффективными.
Выход, на наш взгляд, – не в тотальной эвакуации всех северян в центр республики — это было бы разрушительно и для культуры, и для психологического здоровья людей, и, как показывает международный и российский опыт, экономически сомнительно. Необходима выработка чёткой федеральной стратегии, предполагающей, во-первых, гарантированное закрепление в бюджете финансирования транспортной доступности как базового права человека; во-вторых, концентрацию ресурсов в нескольких опорных посёлках с развитой инфраструктурой, куда могли бы стягиваться жители из вымирающих сёл; и, в-третьих, адресную поддержку тех, кто готов к переезду, с комплексными программами адаптации, учитывающими климатический шок и смену профессиональной деятельности.
Только такой подход позволит сохранить арктическое присутствие России, не превратив жизнь её граждан в испытание на выживание и не доводя ситуацию до точки, когда единственным выходом становится «нищий побег» с земли предков.
