Что же скрывает от общества "офисный планктон", предлагая "аппрувить предложение" и "заэкспенсить бюджет"? Так называемый "рунглиш", возникший из естественной нужды русских и американских космонавтов общаться на Международной космической станции, в наши дни активно преобразовался в корпоративный "новояз" - дань моде, лени и ложно понятой статусности. Между тем, лингвистами давно замечено: те отрасли, которые уделяют большое внимание популяризации, развиваются гораздо быстрее, чем те, которые остаются закрытыми.
Но вот парадокс, зная об этом, в этой сфере сопротивление переводу на нормальный язык огромно. К примеру, авторы минфиновского законопроекта о потребительском кредите отвергли предложение лингвистов заменить слово "овердрафт" словом "перерасход" или хотя бы дать расшифровку термина в скобках: овердрафт (перерасход). Похоже, что некоторые законы специально пишутся так, чтобы народ их не понял.
Когда язык, который должен объединять, разъединяет, он, по сути, становится тайным. Юрий Алексеев приводит интересный пример. В банковской сфере есть сленговое словечко "хайнеты", то есть богачи. Специалисты понимают, что за ним стоит. Употребив такого рода слова, они устанавливают между собой мосты: с полуслова становится ясно, что "мы с тобой одной крови". А непосвященному нас понимать не обязательно. Образуется братство людей говорящих на одном сакральном, полузашифрованном непонятном языке.
Но этот сленг клерков все-таки вылезает за пределы "своего круга". Происходит это потому, что у них другого языка уже нет, вернее, напрягать себя и говорить на языке, понятном всем и адекватном новым экономическим реалиям, им не хочется. Но ведь, если подумать, можно найти точный русский эквивалент иностранного термина. Почему бы, к примеру, "сервисер" - банк, который выполняет функции обслуживания, - не назвать "банк-обслуживатель"? Или нынешнее модное словечко "транспарентность", которое, кстати, запустило в обиход российское руководство, не заменить простым русским "прозрачность". А "дедлайн"? Это словцо уже вошло в словарь РАН под редакцией Лопатина в переводе на русский как крайний срок выполнения какого-то задания. Проще и лучше именно так и сказать: крайний срок сдачи материала в печать – завтра? А журналисты говорят - "дедлайн"…
Юрий Алексеев убежден: сегодня русский язык не развивается и не обогащается, он почти сдался английскому, идет вымывание русского языка из профессиональных сфер. Мы можем оказаться в той же ситуации, что и жители Уэльса, где по-валийски говорят теперь только дома. А это приведет к колоссальному обеднению родного языка, когда человек вместо того, чтобы использовать, к примеру, 40 тысяч слов, будет обходиться 300-400.
В последние годы в Великобритании ширится движение "Плейн инглиш (понятный английский) – своего рода зародившийся снизу протест против птичьего языка, которым власть говорит с народом. А началось все с требования переписать человеческими словами 200-страничную инструкцию для пассажиров авиакомпаний, сократив ее до полутора - двух страничек. Из этого текста пассажир должен был уяснить простые вещи: что ему разрешено, а что запрещено.
Сегодня к этому движению присоединилось множество организаций, которые считают за честь повесить у себя в офисе диплом или вымпел, выданный "Плейн инглиш". Однако, и власть должна понимать: пока она не научится быть понятной для простого человека, никакого диалога между ней и обществом не будет. Необходима политическая воля, которая покажет обществу: государству не безразлично, что делается с русским языком.
